Миллионер, прищурившись, уставился на господ Квина и Раммелла проницательным взглядом маленьких глаз, окруженных морщинками. Прищуренные глаза, безусловно, были следствием многолетней привычки смотреть на освещенные солнцем морские волны, однако проницательность, по-видимому, имела более глубокие корни.

Кожа старого моряка была красно-коричневой. Глубоко посаженные светлые глаза казались ясными и молодыми. Однако лицо походило на гладкую неподвижную маску. Фигура его была прямой и худощавой.

На круглом, блестящем черепе волосы отсутствовали полностью. Когда он слегка раздвинул бледные губы, стало видно, что во рту у него нет ни единого зуба, словно у новорожденного младенца.

Облаченный в старый голубой китель с медными пуговицами, миллионер переводил взгляд с мистера Раммелла на мистера Квина и обратно с оживленностью манекена.

— Рад познакомиться, — поспешно сказал Квин. — Не хотите ли присесть, мистер Коул?

— Вы — Квин? — осведомился великий человек. Голос его походил на невнятное бормотание. Из-за отсутствия зубов он, говоря, слегка брызгал слюной.

Мистер Квин закрыл глаза.

— Да, это я.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, — сердито сказал мистер Коул.

Бо удалился с подобострастным поклоном. Мистер Квин знал, что он будет подглядывать и подслушивать через глазок в двери соседней комнаты, приспособленной под лабораторию.

— У меня мало времени, — заявил миллионер. — Вечером отплываю в Вест-Индию и хочу прояснить это дело. Я только что из адвокатской конторы Ллойда Гуссенса. Знаете молодого Гуссенса?

— Только по его репутации, мистер Коул. Его отец умер около пяти лет назад, и теперь он возглавляет фирму. Это старое почтенное предприятие, специализирующееся на распродаже ценного имущества и опеке над крупными состояниями. Вы… э-э… распродаете свое имущество, мистер Коул?